ПАМЯТИ МИХАИЛА ГРИГОРЬЕВИЧА БЯЛИКА

INMEMORIAM

Михаил Григорьевич Бялик прожил невероятно интересную и содержательную жизнь. Первая треть ее прошла в Киеве (с перерывом на эвакуацию в Сибирь и работу в Днепропетровске после Киевской консерватории). Он прекрасно говорил по-украински, написал книги о Льве Ревуцкоми статьи об украинских классиках. А последние двадцать лет он с семьей прожил в Гамбурге.Блестяще говорил по-немецки и продолжал ходить на концерты, писать, вести переписку, бегать на Рыбный рынок и принимать бесчисленных гостей.

А с середины 1950-х по 2003 год, почти полвека, они с женой Ириной Яковлевной и дочкой Катей жили в Петербурге. Для ленинградского музыкального мира Бялик был персоной ключевой: и для консерватории, и для оперного мира, и, конечно, для всей светской филармонической аудитории. Достаточно сказать, что именно он был инициатором возрождения Филармонического общества.

Он преподавал, он писал постоянно, вел концерты, читал лекции, был подлинным просветителем. Он был дивным шопеновским пианистом, прекрасным концертмейстером, но лишь изредка выходил на сцену.

Бялик знал всех, и его знали все. Он был человекомоткрытым, совершенно без дистанции, обладал своеобразным мягким юмором. Через Михаила Григорьевича – через одно рукопожатие - российские, да и многие европейские и американские музыканты уже новых поколений знали решительно всех в музыкальном и театральном мире ХХ века: от Шостаковича, Хачатуряна и Лятошинского до Менухина и Товстоногова.
Он был очень подвижен физически – любил ходить, путешествовать, любил плавание и лыжи. О Бялике говорили, что он успевает посетить три концерта в день (в Большом зале, в Малом, а потом и в Мариинском театре). Но, главное,он был внутренне подвижен. Он замечал талант молниеносно и обладал редчайшим даром радоваться чужому дарованию.

Бялик был критиком, открывавшим новое, критиком доброжелательным и по-хорошему пристрастным. Он писал только о том, что казалось ему важным, достойным упоминания. Писал о тех, кого любил: о Тищенко, Петрове и Десятникове; Мравинском, Темирканове и Гергиеве. Тем, кого он любил, он склонен был многое прощать. Но он не был специалистом только по великим, нет, он очень старался помочь начинающим музыкантам, и не только словами.

Карточки с описаниями его статей – огромный каталожный ящик. И по этому ящику наши потомки смогут понять, что происходило в музыкальном Ленинграде-Петербурге с 1960-х и до началаXXI столетия.

Михаил Григорьевич ушел во сне, на 94-м году жизни. Был праведником, и отпущено ему было много жизни, много счастья, много невероятных встреч, и много музыки, которой он посвятил жизнь и которую он искренне, по-настоящему любил.